(Вернуться к части 1)
В Гермесе-Меркурии мы находим очевидное смешение трех существенных аспектов:
— божественный писец, египетский Тот-Гермес;
— посредник и вестник богов, греко-римский Гермес-Меркурий, способный примирять противоположности: единое и множественное, веру и знание, материалистический рационализм и творческое воображение;
— и легендарный посвятитель, Гермес Трисмегист (или «Трижды Величайший»), египетско-эллино-арабский.
Гермес Трисмегист заключает в своей тройственной природе как традиции египетского сокровенного знания, связанные со словом и письмом, так и герметические магико-алхимические традиции. Считалось, что египетский Гермес-Тот был изобретателем слова и письма, символизируемых Гермесом-Меркурием, вестником и посредником человека с богами, «психопомпом» (проводником душ) и образчиком посвящённого или адепта.
Конечная цель герметических учений есть «возрождение»: возрождение, которое несёт сознание единства со всем сотворённым; иначе говоря, просветление через пробуждение универсального сознания. Так, первая книга «Герметического корпуса» (Corpus Hermeticum, или CH I) начинается с явления Поймандра как видения воспарившему помыслами над миром ученику. Поймандр, отождествляющий себя с Нусом («Nous», как Высшим Умом в герметизме), вопрошает: «Что желаешь ты услышать, увидеть и, постигнув мыслью, изучить и познать?» (CH I.1).
Знание, открытое Поймандром, должно быть усвоено и постигнуто в мысли. Однако следует отметить, что речь идёт не об интеллектуальном знании, но о знании, происходящем из развития высшей силы мышления, высшего Манаса.
«Ум, Тат, происходит из самой сущности Бога, ‹…› ум не отделен от сущностности Бога, напротив, он словно бы простирается из нее, подобно солнечному свету. Этот самый ум в людях есть Бог; потому- то и некоторые из людей божественны и их человечность близка божественности; в самом деле, Благой Демон сказал: “Боги — это бессмертные люди; люди же — смертные боги”» (CH XII.1).
Однако «Ум», новое ментальное тело, или высший «Манас», не есть нечто, данное человеку по рождению, но должен быть достигнут в духовном стяжании. Бог-творец рассудком «наделил всех людей, а умом — уже не всех» (CH IV.3). И когда духовный сын и ученик Гермеса Тат вопрошает, отчего же Бог не распределил ум между всеми людьми, Гермес ответствует: потому что Бог «пожелал поместить его среди душ, словно некую награду» (CH IV.3).
Развитие нового ментального тела, нового мышления и есть, в действительности, рождение. Поэтому, когда ученик признаётся Гермесу Трисмегисту, что не ведает, от какой матери мог бы возродиться бессмертный человек и из какого семени (CH XIII.1), то учитель отвечает, что из Воления Божьего и что «тот, кто рождается, ‹…› другой, он сын Бога, все во всем» (CH XIII.2). Когда же ученик признаётся, что с ним говорят загадками, Гермес ответствует:
«Этот предмет не является предметом обучения, и увидеть его при посредстве той ложной стихии, при помощи которой ты видишь, невозможно. Я не могу сказать тебе ничего, кроме следующего. Я вижу в себе самом некое неложное видение, появившееся благодаря милости Бога. Я переместил самого себя в бессмертное тело; и ныне я не тот, что прежде, но возродился я в уме» (CH XIII.3).
По учению Гермеса Трисмегиста — не существует ничего, что не было бы Богом и всякий истинный духовный поиск свершается человеком внутри своего существа:
«Ибо Ты еси то, чем я мог бы быть, Ты еси то, что я мог бы творить, Ты еси то, что я мог бы говорить. Ибо Ты еси все и нет ничего другого, чем не был бы Ты» (CH V.11).
Ученик, который способен воскликнуть такие слова, направил ум к своему внутреннему Бытию и перестал отождествлять себя с материальным телом. И так он способен познать Бога, ведь познать Бога возможно только отождествляясь с Ним. Только подобное познаёт подобное.
Ученик должен изменить свой образ мышления так, чтобы «око сердца» могло обратиться к Центру, к Единому, оставляя в стороне «гробницу» иллюзорного мира. Ведь следуя Гермесу Трисмегисту, величайшее зло есть неведение, незнание Бога. Поэтому ему рекомендуется отыскать «поводыря, который приведет вас к вратам Знания» (CH VII.2a), и чтобы он разорвал «тот хитон, который ты носишь, оболочку тьмы, ткань неведения» (CH VII.2b).
Цель герметических учений — подготовить ученика к принятию «Нуса» (или Духа как наиболее высокой и божественной части Души). Это может быть свершено лишь если ученик способен погрузиться в «Кратер», то есть в сконцентрированное божественное силовое поле. Те, кто смог усвоить такие божественные силы и позволил им преобразить свою материальную личность, обладают гнозисом. Они «причастились знания и сделались совершенными людьми, воспринявшими Ум» (CH IV.4) и достигают бессмертия. Те же, кто пренебрег этим зовом к возвышению, «рассудком обладают, но ум в дополнение к нему не обрели. И они не ведают, для чего они существуют» (CH IV.4–5).
И потому Гермес восклицает:
«Таковы, Тат, энергия ума, изобилие науки о божественном и постижение Бога. Таков дар божественного Кратера.
ТАТ. И я желаю погрузиться в этот Кратер, отче!
ГЕРМЕС. Если ты сперва не возненавидишь тело, дитя, ты не сможешь возлюбить самого себя; возлюбив самого себя, ты будешь обладать умом, обладая же умом, ты причастишься и науке ‹Знание›.
ТАТ. ‹Что› ты имеешь в виду, отче?
ГЕРМЕС. Ибо, разумеется, невозможно, дитя, быть озабоченным одновременно и смертным, и божественным» (CH IV.6a–6b).
Лежащее в основе этой максимы учение заключается в том, что человек не тождествен своему телу: истинное существо человека не сводится к телесному составу, а тело, скорее, есть «темница» его бессмертного начала. «Нус», или духовное начало, должно перестать отождествлять с телом, «со́мой», чтобы вернуться в своё первоначальное обиталище, то есть восстать «богом». Так, когда кандидат восклицает:
«Ты прекрасно преподал мне все, как я того и желал, о Ум; расскажи мне еще и о ‹…› восхождении — о том, каким образом я уйду к жизни» (CH I.24).
Поймандр отвечает, что следует оставить все узы, которые привязывают к астральным «небесным сферам», скинув их покровы. Для этого до́лжно пройти очищение и освободиться от семи пороков, которые одерживают его душу. Лишь тогда «человек отправляется назад, ввысь» (CH I.25) сквозь семь связанных с пороками планетарных небес, образующих нижний мир, Гебдомаду. И так — достичь восьмой, звездной природы: «области Огдоады, обладающей собственной силой» (CH I.25), а оттуда души, «сами становясь силами, оказываются в Боге» (CH I.26a).
Герметизм утверждает, что обычный ум не в силах ни увидеть, ни даже вообразить Бога, поскольку божественное, говоря современным языком, не поддается осмыслению с помощью рассудочного мышления. «Ви́дение» божественного, Просветление, достижимо лишь через высший, чистый и интуитивный ум, «нус», но для этого необходимо, чтобы он «осветил тебя хотя бы одним своим лучом в твоем разуме, с тем чтобы ты мог мыслить его» (CH V.2).
То, чему учат герметические тексты, по существу, состоит в том, что истинная мудрость не приходит «извне», но пребывает внутри самого существа человека. Ведь наши «помыслы» (как соединённый с интуицией высший Манас) и есть образ Божий:
«Ибо лишь мысль созерцает незримое, ‹…› если ты сможешь взглянуть глазами ума» (CH V.2).
В его ведении открывается всё истинное знание, вершится гнозис.
Примечание.
Литература. Высокий герметизм / Пер. с древнегреч. и лат. Л. Ю. Лукомского. СПб.: Азбука; Петербургское Востоковедение, 2001.
