Как возникает и поддерживается мир – Размышления о монадологии Готфрида Вильгельма Лейбница
Лейбниц (1646–1716) разработал теорию монад как философское учение об истинном бытии и действии духа с метафизической точки зрения.
Философствование вращается вокруг вопроса: что есть человек? В данном случае подход направлен к самопознанию.
Метафизика
Метафизика (meta = над/после, physics = материальное) имеет дело с тем, в чем глубинная суть существования мира и жизни. Что реально в буквальном смысле и что воздействует на нас и на мир. Всякое обращение к своей сути означает сознательное переживание метафизики.
Однако метафизика — это и непризнанная область, с точки зрения разума. Для разума существует непреодолимая граница: с одной стороны — знание, с другой — вера. Метафизическая область веры характеризуется великими идеями: Бог, бессмертие души, свобода, а также гармония, справедливость, мир и абсолютная любовь. Эти конкретные понятия не имеют содержания, поскольку отсутствует внешнее осязаемое восприятие. Мы можем приблизиться к ним лишь через воображение и веру.
Это удивительно, ибо мнение об этих понятиях может существовать, и мы можем даже думать, что точно знаем, что они означают. Однако «истинного» определения нет. Августин однажды сказал: «Я точно знаю, что подразумевают под собой эти понятия, пока вы меня не спросите». У нас есть лишь представление о том, что эти понятия могут означать.
Когда Лейбницу было 15 лет, он решил изучать математику, несмотря на свой большой интерес к философии. Он писал: «Но, когда я исследовал конечные причины механики и законы движения, я был немало удивлён, обнаружив, что их невозможно найти в математике и что мне пришлось вернуться к метафизике. Это привело меня обратно к энтелехиям [Аристотеля], то есть от материального к формальному, и в конце концов привело меня […] к осознанию того, что монады, или простые субстанции, есть единственные истинные субстанции. Материальные вещи суть не что иное, как видимости, хорошо обоснованные и взаимосвязанные».
Лейбниц хотел выяснить, почему мир именно такой, какой он есть. Он был одним из рационалистов, желавших понять и объяснить мир посредством мысли. Основа мира метафизична и лежит по ту сторону реальности. Поскольку метафизика не может быть до конца познана, это делает ее спекуляцией нашего разума. Она требует веры через сердце. Согласно Лейбницу, метафизика является источником великих идей и того, что всегда присутствует, но не может быть изучено или изобретено, ибо это и есть сама суть человека. Те идеи, которые разум получает от сердца, немногочисленны,но велики.
Лейбниц признавал, что идеи позитивны. Не существует идеи зла или лжи. Для достижения внутренней гармонии между сердцем и разумом нужно иметь позитивное основание для единства. Для воплощения изначальных идей конфликт между сердцем и разумом должен быть разрешён.
Лейбниц не был наивен, полагая, что всё есть благо. Он вырос после Тридцатилетней войны и знал о страданиях, разрушениях и муках войны. Его обращение к мировоззрению, определяемому идеей гармонии, не было защитой от этого зла. Это было внутреннее осознание того, что эти страдания не могут быть истиной.
Мир может быть объяснён метафизикой, не прибегая при этом к особой спекуляции. Это можно достичь через ориентацию на идеи. Великие идеи образуют основание рациональной метафизики. Это становится возможным благодаря разуму как синтезу сердца и ума. Сердце даёт импульсы для оценки. Ум обрабатывает идеи, делает их осознанными и объединяет их в единое целое.
Существует принцип для обоснования метафизической философии. Для Лейбница это принцип достаточного основания, гласящий, что всё имеет причину. Если мы спрашиваем себя, почему что-то существует, и получаем ответ, то мы можем снова спросить о причине сути данного ответа, и так далее. Принцип достаточного основания у Лейбница задаёт идеал полного обоснования: для всякого факта должна отыскаться достаточная причина, так что мир предстаёт как рационально упорядоченная система, где ничто не происходит «просто так» Это работает, пока мы не доберёмся до сердца истины.
У Людвига Витгенштейна был прекрасный образ для этого: основание там, где лопата сгибается. В его понимании обоснование не может быть бесконечным: в какой то момент мы упираемся в «дно», предел анализа. «Лопата гнётся» — это не про произвольную остановку, а про объективный предел: дальше копать нельзя, потому что упираешься в нечто твёрдое. Этим «твёрдым» у Витгенштейна и выступают формы жизни
Если мы , достигнув основания, все же пойдем дальше и снова спросим: «Почему?», мы приходим к метафизике.
Монады
Теория монад касается ответа на вопрос: почему есть нечто, а не ничто? Почему это нечто такое, а не иное? Это нечто включает живые существа и всю вселенную. Рассмотрим данные физики и химии: атом кислорода обладает химическими и физическими свойствами лишь потому, что существует субстанция, определяющая эти свойства и являющаяся причиной его существования. Эта метафизическая субстанция, называемая монадой, бесконечно мала и не может быть разложена на части. Существует бесконечное число монад, и все они различны.
Термин «монада» происходит от Джордано Бруно, который взял его у Пифагора. Монада (буквально «одно», «единство») есть живая единица. Бог создал её, и она существует вечно.
Монада бесконечно мала. Это означает, что её можно пояснить математической интерпретацией: если мы прибавим бесконечно малое число A к числу 2, сумма по-прежнему будет 2, хотя A больше нуля.
Лейбниц также предполагал, что всё можно делить сколь угодно долго. Атомы делимы. Если мы основываем наши расчёты на современной квантовой физике, то даже струны, составляющие атомы, делимы. Нет атомов как неделимых пространственных строительных блоков. Всё состоит из континуума бесконечно малых монад, образующих огромное море. Нет также скачков, только мягкие переходы.
Пространство и время создаются монадами, которые сами остаются вне времени и пространства. Море монад и есть та самая субстанция, которая создаёт вселенную и поддерживает её существование. Это море можно также представить как гностическую Плерому.
У всего есть монада, которая содержит свойства поведения из прошлого и будущего. Она определяет тело или душу и может рассматриваться как текущее душевное состояние или его сущность.
Монада атома кислорода содержит все физические и химические свойства этого атома. Если монада изменяется, то изменяется и атом кислорода.
Гармония
Монада обладает состоянием, которое определяет текущие свойства атома, например его вес. Она гармонично связана с атомом, со своим телом. Нет ни причинности, ни детерминации, но оба по собственной воле ведут себя одинаково. Лейбниц называет это взаимной согласованностью, или предустановленной гармонией. Она устанавливается с созданием монады и длится вечно.
Для Лейбница идея гармонии есть основополагающее понятие, которое можно передать лишь образами. Представим двух людей, лишённых чувственного восприятия: глухих, слепых, без осязания. Под звуки музыки они оба начинают танцевать танго, импровизируя, но совершенно – вот так, без всякого общения. Это и есть гармония, и именно так монады поступают со своими атомами и друг с другом.
Каждая монада имеет стремление изменить своё состояние, которое проявляется через гармонию в материи. Эти изменения подчинены естественным законам, известным в физике и химии. Если два атома водорода со своими монадами соединяются и соединяются с кислородом, образуя новую единицу, другая монада начинает определять теперь составленный агрегат (H2O, вода). Свойства воды нельзя вывести из свойств её компонентов. Это потому, что новая монада скрывает некоторые из этих свойств и определяет новые. Составное целое тогда больше суммы своих частей.
Так возникает иерархия. Составы определяются своими собственными монадами, которые, в свою очередь, являются частью более крупных, объемлющих агрегатов. Это продолжается вплоть до высшей монады, Бога. Бог объединяет всё и тем самым приводит всё к единству. Подобно тому как объемлющая монада даёт идентичность и новые свойства агрегату, так и Бог даёт всё всему. Поскольку Бог ищет только благо, все монады стремятся к благу и тем самым к совершенству (энтелехии).
Если рассматривать взаимодействие монад извне, то можно выделить такие отношения, как например причинность, отталкивание, притяжение, создание и распад агрегатов. Все монады и, тем самым, все сущее, связаны между собой. Что касается самих монад, взаимодействий нет; но они ведут себя по собственной воле так, как если бы они взаимодействовали.
Вся вселенная есть огромный, гармоничный танец. Монады полностью независимы, то есть свободны друг от друга, и действуют в море гармонии. Таким образом, каждая монада просто делает всё, что действительно её определяет, — и в конечном счёте только то, что ей присуще, — не принимая во внимание ничего другого. Именно поэтому всё происходит гармонично.
В каждой монаде присутствует всё необходимое, чтобы природа функционировала без сбоев. Вся Вселенная, включая прошлое и будущее, состоит из монад, которые, однако, обладают лишь ограниченным восприятием. Они видят только то, что необходимо им для существования. Лейбниц говорит, что монады не имеют «окон». Божественная первичная монада видит всё ясно и отчётливо, но всякая иная монада имеет лишь образ или ограниченное зеркало вселенной, некий индивидуальный взгляд. Это означает, что всякое сознание есть особое зеркало вселенной.
Всё содержится во всём, поэтому всё может стать Богом. Монада может изменять свои свойства внутри себя самой. Наш атом кислорода поэтому также может стать атомом эфира или астральным, духовным элементом. Чем дальше монада удаляется от материального, тем яснее становится её зеркало вселенной и тем ближе она подходит к Богу.
Побуждение состоит в том, чтобы изменить своё состояние или создать нечто новое, гармоничное, определённое Божьей мудростью и благостью. Поскольку Бог сам есть монада и все монады существуют в гармонии друг с другом, всё находится в гармонии с Богом. Поскольку Бог есть абсолютная любовь, все монады суть выражения этой любви. Бытие и развитие сущего определяются гармонией и соответствующим внутренним законом, идеей вещи или живого существа. Лейбниц поэтому мог сказать, что мы живём в лучшем из всех возможных миров; лучший, пожалуй, можно представить, но он в настоящее время недостижим.
Это приводит нас к живым существам, которые также имеют монаду: их душу. Она объемлет агрегат тела, состоящий из монад, которые сами образуют меньшие агрегаты, например печень, желудок и кости. Душа обладает сознанием с относительно ясным взглядом на вселенную. Чем ближе душа к Богу, тем более она осознанна и тем больше она может видеть Бога в своём зеркале вселенной.
Все души, следовательно, могут осознанно стать едиными со всем сущим и тем самым едиными с Богом. Что мешает нам сделать это?
Каждое состояние монад соответствует правилам, которые служат основанием гармонии. Нарушение этих правил всегда возможно в связи с принципом свободы, но оно ведёт к дисгармонии, к затемнению зеркала и к утрате единства. Сообщество монад, однако, имеет стремление восстановить гармонию. Это называется законом кармы. Дисгармония создаёт страдание, гармония создаёт ясность в зеркале и тем самым счастье.
Поскольку всё стремится к благу , стать более божественным, более осознанным и более любящим, Бог, всеобъемлющая монада, гарантирует, что это всегда возможно. Однако противоположный путь тоже принимается. Это также означает, что принявшее данное решение живое существо получает затемнённый взгляд на вселенную и впадает в страдание.
Растения и животные не осознают этих возможностей. Однако через рефлексию люди могут распознать возможности своей душевной монады и определить, что удерживает их от Бога. Устраняя дисгармонию, они могут сознательно привести свою монаду в состоонада отпускает своё тело. Поскольку все монады обладают вечным существованием, пяние, более близкое к единству, сохраняя при этом индивидуальность. Лейбниц поэтому говорит о царстве благодати. Всем сознательным душам дано право познавать Бога и всю вселенную.
Лейбниц был связан с церковью своего времени. Он знал судьбу Рене Декарта и его бегство в Нидерланды, поэтому подчёркивал, что нет перевоплощения, только преображение. Он оставил открытым вопрос о том, что происходит с бессмертными душами после смерти, когда душевная мо логическим основаниям жизнь может продолжаться и после смерти — либо через непосредственное вхождение в высшее измерение, либо посредством нового воплощения, создания нового тела. Только тогда может быть завершён путь к благу, то есть достижение единства со всем сущим.
Любовь Бога делает это возможным.
