Свобода не в чистоте, а в полном принятии любого ветра, любой веточки, любого хаоса — без внутреннего сопротивления и личного предпочтения.
Часть 1
Эту притчу я впервые услышал лет шесть или семь назад .И с тех пор время от времени она всплывает в разговорах — я люблю пересказывать её друзьям и близким. И когда в канун Рождества она вновь всплыла в памяти, и я решил её записать.
В одной из горных долин Китая жил старик. О нём говорили, что ум его был спокоен, как гладь горного озера: ни одна буря не могла исказить отражение неба в его глубине. Он не был учителем, не имел учеников и не стремился к славе — просто жил, как живут те, кому некуда спешить.
Позже я узнал, что эту историю часто приписывают Бодхидхарме (Дамо) — первому Патриарху школы Чань, принёсшему учение о прямом постижении сути бытия из Индии в Китай в VI веке. Это не каноническое житие, а народная притча, со временем обраставшая деталями, — рассказ о последнем, самом трудном испытании на его пути.
Испытание первое — Воры
Однажды ночью воры вломились в его жилище. Старик, сидя в медитации, спокойно наблюдал, как они уносят его скудное имущество.
— Забирайте всё, — сказал он ровным, тихим голосом. — Только не шумите.
Пораженные его бесстрастием, воры в смятении ушли.
Испытание второе — Предательство
Как-то старик, вернувшись домой, застал соседа, молодого мужчину, со своей женой. Он лишь слегка кивнул, не изменив выражения лица.
— Простите, что потревожил ваш покой, — сказал он и вышел, будто зашёл не в ту дверь.
Испытание третье — Изгнание
Сыновья, для которых честь и статус были превыше всего, заявили:
— Ты — слабак, ты позоришь наш род! Уходи!
— Как скажете, дети мои, — спокойно ответил старик. Он поклонился, взял посох и чашу для подаяний и отправился в горы, к монастырю.
Монастырь
Старик пришёл в монастырь. Его приняли, дали кров и назначили уборщиком двора.
Он проводил дни, подметая двор, сметая листья и пыль, движения были размеренные и привычные. Его движения были ритуалом, медитацией в действии. Он подметал не камни, а собственный ум, и с каждым взмахом внутри становилось пусто и светло. В свободное от работы время уходил вглубь двора, садился под дерево и медитировал, наблюдая за дыханием и движениями ума.
И в этом спокойствии, в тишине, которая, казалось, могла длиться вечно, старик начал замечать едва уловимые шорохи и движения вокруг себя. Тени сгущались там, где раньше не было ни одной мысли о тревоге. Появлялись намёки на образы, едва различимые в мерцающем свете — первые предвестники мар. В буддизме, как и в европейской или славянской мифологиях, так называют демонов, питающихся человеческими привязанностями.
Атака мар
Мары стали проявляться всё яснее и сильнее, принимая устрашающие образы и шепча о прошлом, пытаясь отвлечь старика от работы и медитации. Старик лишь тихо, привычно вздыхал под взмах метлы.
Когда же они изменили облик, появившись в сиянии и величая его величайшим святым всех времён, стараясь пробудить гордыню и жажду признания, старик лишь улыбнулся про себя и продолжал подметать.
Однажды после работы он присел под старой сосной. Двор был чист. Лёгкий ветер качнул ветку, и крошечная сухая веточка упала на камень у его ног. По лицу старика пробежала тень: маленькая досада, едва заметное предпочтение порядка и чистоты…
Мары взвыли, торжествуя: они нашли не страсть и не страх, а тончайшее предпочтение — его потаённую привязанность! В тот же миг они обрушили на двор яростный ураган, подняв в вихре хвою, пыль и сор, осквернив его безупречный труд за секунду.
Старик сделал шаг вперёд, руки поднялись в немом отчаянии.
Внутренняя гармония дала трещину — величиной с крохотную упавшую веточку. Он отождествился с происходящим. Он проиграл.
Часть 2 (Смысл)
Эта история — не о поражении Бодхидхармы (по преданию, Патриарх всё же достиг цели). Она показывает последние ловушки на пути к свободе. Именно это поражение раскрывает тончайшие цепи, в которых заключено наше «я», и именно поэтому оно важно. Разберём его по слоям:
- Сыновья и жена — привязанность к миру форм
- Сыновья олицетворяют социальное эго: репутацию, статус, честь рода, мнение общества. Старик легко отпускает это — видит, что это всего лишь ярлыки, не его суть. Изгнание — акт окончательного отречения от социальных договоров.
- Жена и сосед — символ чувственных привязанностей, собственности и ревности. Старик не отождествляет себя с телом или отношениями в обывательском смысле.
- Демоны (Мары) — персонификация эго-ума
Это не внешние сущности, а силы собственного неведения:
- Страх, отвращение, гнев (низшие демоны) — первые, кого преодолевает искатель.
- Гордыня, жажда признания, духовная спесь (демоны в облике божеств) — более тонкий враг. Старик проходит и это, показывая, что даже идея собственной святости — иллюзия.
- Последний, неуловимый демон — привычка ума, механическое, почти неосознаваемое предпочтение.
- «Маленькая веточка» — последний якорь «я»
Последняя привязанность — крошечная, еле заметная ловушка сознания. Даже отбросив семью, богатство, страх и гордыню, ум сжимается до микроскопической точки отождествления. Это может быть:
- Привязанность к чистоте и порядку.
- Тайное удовольствие от собственной непривязанности.
- Едва заметное раздражение от звука, интонации, погоды.
- Незаметное предпочтение комфорта (тишины, вкуса чая, ритуала).
Эта «веточка» опасна, потому что кажется невинной, даже благой. В ней скрыта последняя искра дуализма: «Я существую здесь, и этого (веточки, беспорядка) не должно быть в моём мире».
- Ураган — жизнь как она есть
Жизнь непредсказуема, неконтролируема, постоянно вносит беспорядок в наши внутренние и внешние миры. Последнее испытание — не сохранить покой в идеальных условиях, а оставаться безмятежным, когда реальность грубо вмешивается в порядок. А значит, быть по-настоящему свободным.
Итог
История заканчивается не победой, а поражением. Но это поражение — величайший учитель. Оно кричит: «Будь бдителен до конца. Смотри не на бури, а слушай едва уловимый шёпот в собственной душе. Свобода не в чистоте, а в полном принятии любого ветра, любой веточки, любого хаоса — без внутреннего сопротивления и личного предпочтения.
А где спрятана твоя маленькая веточка?
