Ранние переживания, пробудившие чувство прекрасного

Красота ворвалась в мою жизнь совершенно внезапно. Мне было около десяти лет, я шёл в школу, и вдруг она завладела мной — в облике двух юных девушек. Обе казались настолько прекрасными, что я застыл и смотрел им вслед в изумлении.

Второй похожий случай произошёл, когда я листал журнал и разглядывал фотографию женщины, рекламировавшей крем для лица. Симметрия её черт едва не лишила меня дыхания. С нынешней точки зрения я подозреваю, что её лицо почти соответствовало золотому сечению — о котором я тогда ещё ничего не слышал. Как бы то ни было, это были мои «переживания, пробудившие чувство прекрасного».

Вряд ли найдётся человек, способный остаться равнодушным к красоте. Почему она столь притягательна? Ее можно увидеть везде! Почему красота действует как магнит на столь многих людей? Хочет ли она передать нам что‑то крайне необходимое для нас — что‑то, имеющее величайшее значение для нашего мира?
С течением жизни моё внимание привлекала не только красота черт лица. К этому списку добавились природа, пейзаж, букет цветов, искусно сотканная ткань, музыка, поэзия, архитектура и многое другое.

Отношение к возвышенному

Я стал размышлять о красоте и о той власти, которую она имеет надо мной. На протяжении веков об этом предмете было написано множество трудов. Возникла целая наука — эстетика, изучающая красоту, а вместе с ней и философия, ищущая истоки прекрасного.
Пропорция, порядок, гармония, согласованность и многое другое — всё это составляющие красоты. Но объясняет ли это уже само по себе её власть над нами, ту способность затрагивать нас до глубины души?
То, что прекрасно, связано с возвышенным. Порой нам приходится отводить взгляд — настолько болезненно действует на нас это переживание. Явления природы — и в великом, и в малом — могут потрясать, ошеломлять нас. Мы  им не ровня. Несут ли они некое послание нам, призыв к внутреннему перерождению, к тому, чтобы стать им под стать? Не стремится ли красота пробудить в нас нечто принадлежащее нам по праву, но давно забытое, от чего мы в страхе отгораживаемся?
Платон ставил красоту в один ряд с истиной и добром. Он объединял их в троичное единство, лежащее в основе нашего бытия. Существует ли иерархия внутри этой триады — истины, красоты и добра? Для Платона (и Сократа) главенствующим было добро, но при этом он описывал добро — включая справедливость — как прекраснейшее (в «Государстве»).

Возможно, здесь под «добром» следует понимать «единственно благое» (то изначальное творение, о котором сказано в Библии: «И увидел Бог, что это хорошо»), а не то, что мы на своём субъективном уровне называем добрым. Ведь, как говорит Иисус, «никто не благ, никто».
БЛАГО прекрасно и истинно, у него нет противоположности. Изначально эти три ценности взаимно порождали друг друга и мгновенно утверждали одна другую, ибо в божественно‑духовном царствуют единство и одновременность в смысле вечного «сейчас». Обычному, «непросветлённому» сознанию это недоступно для понимания. В нашем мире эти ценности неизбежно предстают разделёнными, а порой даже вступают в противоречие друг с другом. Но их изначальная связь продолжает влиять на нас, побуждая к дальнейшему развитию.
Сегодня, когда мы размышляем о красоте, важнейшую роль для нас играет эстетика. В своей книге «Ästhetisches Denken» («Эстетическое мышление») В. Вельш описывает эстетику как процесс восприятия действительности и поиска смысла в ней. Буквально «эстетика» означает «изучение восприятия» или «изучение чувственного наблюдения». Сюда же относится и то, что мы называем вкусом. Нам знакомы выражения вроде «мне это по вкусу» или «мне не нравится вкус этого». То, что невкусно, выплёвывают — оно не может соединиться с тем, что уже есть внутри.
Я спрашиваю себя: существует ли также некое «чистое восприятие», своего рода вкушение Истинного и Благого, которое мы способны достичь? Для этого нужно было бы сознательно освободиться от собственных предвзятых представлений и позволить раскрыться внутри себя «общему знаменателю» всей красоты. Красота являет себя самым разным образом — в людях и их творениях, в природе. Прослеживание её корней ведёт нас по пути, который начинается вовне и уходит в глубины нашего существа. Каждый день мы получаем для этого новые импульсы. Но обращаем ли мы на них внимание?

Красота в искусстве

На выставке в Цюрихе я увидел обыкновенный камень на пьедестале — он был укрыт стеклянным куполом, словно особое сокровище. Поначалу я стоял перед ним в некотором недоумении. К камню была прикреплена фотография: на ней — молодые люди, студенты в Париже, бросающие булыжники. В снимке чувствовалось их волнение. То, как с помощью всего лишь одного камня удалось передать всю значимость движения 1968 года, произвело на меня сильное впечатление. Я счёл эту экспозицию удачной, цельной — а потому прекрасной. Она расширила мой спектр восприятия: максимальный образ духа времени был показан минимальными средствами. Это была попытка выразить саму суть.
Похожие попытки можно встретить в математических формулах. Великие учёные искали некую главную формулу нашего мира. Так мы выходим за пределы видимого — в сферу идей и идеалов. Быть может, именно там и кроется «первозданная красота»?
Красота есть во всём: в красоте математической формулы, в идее или идеале, в жесте — будь он изящным или выражающим спонтанное сострадание, — в прекрасно оформленной мысли. Нужно лишь научиться это видеть.
Например, немецкий художник Йозеф Бойс расширил привычное понимание искусства концепцией «социальной скульптуры». В ней человек сам становится потенциальным произведением искусства. Для меня красота идеи «социальной скульптуры» заключается в том, что в ней есть вера в способность людей развиваться.

Мы, несмотря на многочисленные неудачи, всегда можем воспринимать свою обычную жизнь как возможность измениться — чтобы конструктивно участвовать в бесконечном океане жизни и стать способными служить изначальному творению. Мотивацию для такого пути можно назвать прекрасной, чистой. Но для этого необходимо активное стремление к преображению. Это желание, эта тяга помогают развивать соответствующие душевные качества и добродетели, которые затем проявляются как сияние души.

В книге Роланда Цюррера «Schönheit des Innern» («Красота внутреннего „я“») подробно рассматриваются приобретаемые душевные качества и добродетели. Они всегда связаны с трансформацией сознания. Это долгий, а порой и болезненный процесс — что подтверждает история человечества. Но одновременно это и радостное развитие. Само решение взять этот путь на себя можно назвать прекрасным. В этом процессе преображения взаимодействуют душа и материальный мир.

Во имя красоты, истины, возвышения духа

Недавно я прочёл в биографии Н. К. Рериха отрывок из его письма Р. Тагору — написанного ещё в 1939 году, но ничуть не утратившего своей актуальности:

«В дни распада мира — а он, как мы знаем, ощущается в вашем сердце столь же глубоко, как и в нашем, — я чувствую потребность послать вам это послание. Я часто вспоминаю знаменательные слова из вашего письма ко мне: „…и я почти теряю веру в цивилизацию. И всё же мы не вправе прекращать свои усилия. Поистине, ради красоты, истины, возвышения духа, ради всего, что принадлежит сфере культуры, мы должны продолжать стремиться. Если, с одной стороны, мы видим, как пространство отравляется злыми мыслями и осколками, то, с другой, — каждое слово поэта становится актом очищения“. „Красота спасёт мир“ — этот девиз остаётся высшей целью».

 

Красота сама по себе не существует — её нужно распознать

Всё — притча, всё — совершенство, если только ты открываешься этому.

Французский художник Марсель Дюшан и другие полагали, что «красота — в глазах смотрящего»: мысль, знакомая нам ещё с античных времён. Что это значит? Это значит, что красота не существует сама по себе, а распознаётся наблюдателем — по сути, раскрывается, воспринимается, возводится на новый уровень.
Красота обретает форму как следствие процесса осознания. Это может произойти внезапно, в одну секунду, но может стать итогом долгого погружения и многократного созерцания, которое приводит к постижению связей, скрытых за вещами. Словно открывается новая дверь восприятия. Такое осознание, переживаемое мною как благодать, невольно рождает чувство красоты — красоты, идущей рука об руку с обнаруженной истиной известного. И радость возникает сама собой. Радость — потому что сознание расширяется благодаря прозрению, рождается более целостное понимание. С этим связан процесс роста. По мере углубления знания я как бы становлюсь свидетелем истины.
Может ли секрет красоты состоять в том, что она хочет открыть меня для более высокого, в конечном счёте совершенного сознания, хочет указать мне путь, ведущий к божественному? Или, быть может, Бог через человека хочет взглянуть на своё творение?
В моём сознании возникает образ виноградника — виноградника Божьего, в котором нам надлежит трудиться. Как это может быть возможно иначе, нежели через Истину, Красоту и Благо?

Литература:

Welsch, W., Ästhetisches Denken (Эстетическое мышление), Reclam 1995
Zürrer, R., Schönheit des Inneren (Красота внутреннего мира), Gowinda-Verlag
Шапошникова Людмила Васильевна «Тернистый путь Красоты» , М, МЦР,2015

Она за рамками земных понятий,
Бытующих на низкой частоте,
Нам сообщила импульс для принятия
Духовной Силы в горькой Красоте.

Мы – боги созидания земного.
Тьме разрушающей нас не сломить вовек.
Нам явлена победная дорога,
Которую осилит ЧЕЛОВЕК.

08.05.2021 Л.А.

Во тьму веков та ночь уж отступила,
Когда, устав от злобы и тревог,
Земля в объятьях неба опочила,
И в тишине родился с-нами-Бог.

И многое уж невозможно ныне:
Цари на небо больше не глядят,
И пастыри не слушают в пустыне,
Как ангелы про Бога говорят.

Но вечное, что в эту ночь открылось,
Несокрушимо временем оно.
И Слово вновь в душе твоей родилось,
Рожденное под яслями давно.

Да! С нами Бог — не там в шатре лазурном,
Не за пределами бесчисленных миров,
Не в злом огне и не в дыханьи бурном,
И не в уснувшей памяти веков.

Он здесь, теперь,- средь суеты случайной
В потоке мутном жизненных тревог.
Владеешь ты всерадостною тайной:
Бессильно зло; мы вечны; с нами Бог!
1892

Владимир Соловьев

Великое не тщетно совершилось;
Недаром средь людей явился Бог;
К земле недаром небо приклонилось,
И распахнулся вечности чертог.

В незримой глубине сознанья мирового
Источник истины живет не заглушен,
И над руинами позора векового
Глагол ее звучит, как похоронный звон.

Родился в мире свет, и свет отвергнут тьмою,
Но светит он во тьме, где грань добра и зла.
Не властью внешнею, а правдою самою
Князь века осужден и все его дела.

Владимир Соловьев

24.12.1894

У-Вэй — это концепция из даосизма, впервые появившаяся в «Дао дэ цзин». У-Вэй обычно переводится как недеяние. Это образ жизни, который также практикуется в китайской живописи. Он включает в себя рисование одного и того же предмета снова и снова – например, горы или дерева. Какое это может иметь отношение к недеянию? Разве не будет скучно всегда рисовать одно и тоже?

Здесь важно отметить, что речь идёт прежде всего не о предмете или о результате живописи, а о процессе. Художник практикует определённое отношение к жизни. Он стремится привести своё творчество в гармонию с Дао. В китайской традиции Дао — это изначальный принцип, посредством которого всё возникает и сохраняется живым. Это высший духовно-божественный принцип порядка, который в своей мудрости далеко превосходит человеческое рациональное понимание.

Мастер сообразуется с этим высшим принципом и сливается с ним. Он больше не хочет быть действующим лицом, художником, он должен дать возможность Дао действовать через себя, через свою руку. Он «действует», и одновременно бездействует. Это можно также назвать невмешательством — невмешательством в законы Дао. Художник интуитивно позволяет этим законам действовать через него; он пытается соединиться с творческой силой  Дао, распознать её в предмете и воспроизвести в сюжете картины. В своём творческом процессе он учится различать, в какой мере он всё ещё хочет реализовать свою собственную волю или дает возможность Дао действовать внутри себя. Ибо Дао присутствует во всём; без Дао нет ничего.

Практикуй недеяние — и всё сложится во благо.

Лао-Цзы

Зинаида Гиппиус, 1907 г.

Тысячелетий бесспорный итог
Здесь создает раскол:
«Если ты сделал лишь то, что мог,
К свету ты не дошел».

Мысль замирает, но слово и слог
Ты уже приобрёл.
«Если ты сделал лишь то, что мог,
К свету ты не дошел».

Грустно взирает на всё это Бог
И говорит: «Осёл!
Если ты сделал лишь то, что мог,
К свету ты не дошел».

Аноним

Время раскрыть загремевшей стихии
рыцарски-братскую грудь,
тайно: «Мария, Мария, Мария!»
сердцу больному шепнуть!

Мимо ночные видения бреда,
мимо безумия вяжущий хмель.
Свыше была нам указана цель,
свыше дарована будет победа!

В сердце суровый обет пилигрима,
Крест на щите, на мече, на груди,
сзади пустыня, но там, впереди
стены Иерусалима!

Белую Розу из пасти Дракона
вырвем средь звона мечей!
Рыцарю дар – золотая корона
вся из лучей!

Эллис

1911